Даже если перемирие на Ближнем Востоке положит конец боевым действиям, мировая экономика после войны в Иране будет мало похожа на ту, что была до нее. К такому выводу пришли инвесторы, экономисты и стратеги, пишет Fortune.
«Какое-то время все будет выглядеть совершенно иначе, что бы ни происходило», — сказал Стив Ханке, профессор прикладной экономики в Университете Джонса Хопкинса. Он охарактеризовал новый мировой порядок тремя фразами: «Хорошо для России, хорошо для Китая, плохо для Америки». Ханке, консультировавший правительства от Аргентины до Эстонии по вопросам денежно-кредитной реформы, утверждает, что многие проблемы возникли из-за изначального предположения, что война закончится в считаные дни. Судя по всему, США вступили в конфликт, не приняв во внимание разветвленную сеть цепочек поставок сырьевых товаров, проходящих через Персидский залив, и теперь наблюдают, как последствия этого ощущаются во всех уголках мировой экономики. По его словам, это был серьезный просчет в планировании.
Ситуация с нефтью выглядит удручающе, но тем не менее Уолл-стрит продолжает прогнозировать скорое завершение конфликта. Даже если это произойдет, по словам Ханке, не стоит ожидать снижения цен на бензин в ближайшее время. Он подчеркивает, что у любого товара есть две цены. Физическая цена, по которой оплачивается разгрузка танкеров, и бумажная цена, по которой торгуются фьючерсы. С началом войны эти две цены резко разошлись. Физическая цена на азиатских рынках превысила 150 долларов за баррель, а бумажная цена так и не поднялась до этого уровня. Нефть, отгруженная до начала войны, доходит до места назначения за четыре-шесть недель, и эти довоенные запасы только сейчас прибывают в порты. Как только они закончатся, бумажная цена будет вынуждена сравняться с реальной — и ей останется только расти.
Роберт Хорматс, бывший вице-председатель Goldman Sachs International, который был старшим помощником Генри Киссинджера во время переговоров по Синайскому полуострову в 1973 году после войны Судного дня, добавил еще одну структурную причину для скептического отношения к возможности быстрого урегулирования. По его мнению, главная проблема заключается в том, что Иран, даже если он понес серьезные потери, может вести себя как «раненый медведь»: он достаточно уязвим, но при этом достаточно силен, чтобы контролировать пролив и продолжать поддерживать группировки, которые дестабилизируют регион. Хорматс отметил, что страны Персидского залива, стремящиеся к будущему без нефтяной зависимости, «в течение многих лет работали над созданием образа стабильных государств, где можно отдыхать… где приятно вести бизнес, где хорошие законы и спокойно». Они приглашали технологических гигантов и строили финансовые центры. Война разрушила этот проект, а вместе с ним, возможно, и уверенность этих государств в тесном партнерстве с Америкой.
Берт Фликкингер, основатель Strategic Resource Group и опытный аналитик в области потребительского спроса, считает, что атаки на такие роскошные города, как Дубай, Абу-Даби и Эр-Рияд, — это знак того, что ситуация станет намного хуже. По его словам, «когда роскошь рушится, это предвестник полной катастрофы во всем мире».
Глобальная расстановка сил изменилась кардинальным образом. «Россия однозначно в выигрыше», — сказал Ханке. Всё, что Россия продает, особенно нефть, теперь продается в больших объемах по гораздо более высоким ценам. Тем временем Европа пожинает негативные последствия и переживает второй масштабный энергетический кризис в дополнение к тому, который она сама себе устроила, отказавшись от дешевого российского газа.
Что касается США, то война, скорее всего, подорвет позиции США как мирового экономического лидера и даст толчок Китаю. «Репутация США сильно пострадала, — сказал Стив Ханке. — Вряд ли кто-то захочет и дальше доверять Соединенным Штатам и играть с ними в одной команде». Этот репутационный ущерб и кризисы, вызванные стремительным ростом цен на нефть, приводят к переориентации стран Глобального Юга и БРИКС в сторону Китая, который выходит из этого конфликта как главный бенефициар снижения доверия к США.